Андрей Пшеницын: Дискутировать с федералами будем, умеем и не боимся

Более 20 лет в профессии и более семи лет – в ответе за финансы Челябинской области. Андрей Пшеницын рассказал Агентству новостей «Доступ», как регион закончит текущий год, что ждет южноуральцев в 2017, и еще раз прояснил ситуацию с проверкой Счетной палаты.

- Андрей Вадимович, по данным Росказны, за 9 месяцев 2016 года у Челябинской области образовался профицит в 3,2 млрд рублей.

- Профицит – это значит, что доходов мы получили больше, чем израсходовали за этот период.

- А почему так получилось?

- Да потому что и доходы, и расходы приходят несвязанно. Могут доходы запаздывать, а время расходов уже настало. Может быть и наоборот: доходы идут-идут, а время расходов еще не наступило. Поэтому до окончания года говорить о фактическом профиците или дефиците как минимум некорректно. Обычно мы говорим о прогнозах, которые складываются на ту или иную дату. И сейчас у нас есть прогноз до конца года – вот он наиболее правдоподобный и вероятный.

- А давайте его озвучим…

- А давайте. Прогноз такой: дефицит у нас, в конце концов, вместо запланированных 8,7 млрд будет, по самым пессимистичным прикидкам, четыре – максимум пять миллиардов. И это связано с хорошим поступлением налога на прибыль. Конечно, это кажется парадоксальным, ведь всем известно, что производство, в том числе металлургия, сейчас уже не на подъеме. Но рост прибыли связан с валютной выручкой. Для тех, кто интересуется общественными финансами и и понимает эту тему, поясню: если у нас первоначальный бюджет 2016 года был в размере 91 млрд собственных налоговых и неналоговых доходов, то уточненный, в редакции октября, уже 103 милларда. 

По нашим прогнозам, год закончим достаточно неплохо. Это позволит нам уменьшить долговую нагрузку на регион. Мы собирались покрывать дефицит за счет привлечения банковских кредитов. Но раз нам понадобится не 8,7 млрд, а четыре, мы меньше займем – в итоге меньше понадобится на обслуживание, и в будущих периодах у нас еще будет возможность занимать.

- Поясните, пожалуйста, что за возможность. Кто может нам запретить занимать?

- У нас соглашением с Минфином России установлена планка: госдолг субъекта не может быть более 50% от собственных доходов. Некоторые говорят: не надо экономить, надо в полном объеме использовать возможности по покрытию дефицита. Взять и занять все необходимые миллиарды, покрыть дефицит, а допдоходы направить на новые расходы и развитие области. Но я тут прошу понять вот что: как только мы накопим 50% долга, то больше не сможем занимать. Тогда нам придется формировать бездефицитный бюджет. И те, кто предлагал кредитоваться «по полной», первыми же почувствуют нехватку денег – расходы придется резать и резать. Поэтому нам выгоднее все-таки оттягивать, сколько можно, наступление этого запрета на займы – если, конечно, не возникнет острейшей необходимости.

Я вам больше скажу. Все забывают, что когда мы придем к бездефицитному бюджету, то от долгов чудесным образом избавимся, а избавимся лишь от их наращивания. А чтобы и долги исчезли, надо будет формировать профицитный бюджет, чего даже в страшном сне никто не может себе представить. А вот Вологда уже второй год это делает, их уже заставили, потому что они набрали больше 100% долгов – им сейчас не хватает даже на самое необходимое, потому что они вынуждены выделять деньги на погашение кредитов. А брать взаймы уже нельзя.

Вот поэтому я полагаю, что наша политика, когда живем по средствам и привлекаем заемные средства, только когда это сильно необходимо, наиболее взвешенная.

- Андрей Вадимович, какой сегодня у нас госдолг?

- На 1 ноября доля обязательств по отношению к налоговым и неналоговым доходам у Челябинской области составляет 27,1%. В натуральных числах это 27 млрд 953,5 млн рублей. Из них коммерческие займы – 4,3 млрд, бюджетные кредиты – около 9 млрд. Остальное – госгарантии, так называемые условные обязательства, которые придется исполнять только при наступлении гарантийного случая. А с нами такого еще не случалось: мы уверены в предприятиях, за которые поручились, и спокойны за областной бюджет. 

Так вот, получается, доля коммерческих кредитов относительно собственных доходов региона на начало ноября составляет всего 4,2%. В октябре она была 13,4% – и все равно область находилась на 64 (!) месте в России по данному показателю.

- Но тогда мне снова непонятно, а в чем суть «наезда» Счетной палаты-то была?

- Сразу подчеркну: никакого конфликта нет и не было, как не было и «наезда» – все это абсолютно рабочие моменты.

- А как тогда расценивать Ваш такой эмоциональный комментарий – про экстрасенсов, некомпетентность, там даже обида какая-то слышна…

- Эмоциональный фон – уж простите – был спровоцирован во многом средствами массовой информации. Ваши коллеги разразились громкими заголовками: «Челябинская область получила замечание из-за роста долгов», «Губернатора пожурили за расточительность» и так далее. Как раз в публикации Счетной палаты этого не было! Вот этот «вольный перевод» информации СП и побудил дать максимально полный комментарий. А эмоций добавили, чтобы не выглядело, будто мы оправдываемся, тем более ни для нас, ни для губернатора в этой информации ничего нового не было – инспекция работала, у нас были подписаны протоколы разногласий, которые передали представителям Палаты. Самое удивительное, что инспекция, которая была у нас, занимается банками и банковской деятельностью и никакого отношения к бюджетным правоотношениям не имеет. Проверяющие  сформировали программу проверки, где, в том числе, указали вопросы, изначально противоречащие действующему бюджетному законодательству.

Мы просились на коллегию, но нам сказали: у вас нет нарушений, поэтому мы вас не зовем. А потом дали информацию в СМИ с несколько смещенными акцентами.

И еще, пусть нескромно сейчас скажу, но когда меня вдруг публично начинают одергивать по поводу того, что мы против Татьяны Алексеевны Голиковой (председатель СП РФ. – Прим. АН «Доступ») что-то тут вякаем, то это, честно говоря, странно как-то. Я с 1995 года работаю в администрации Челябинской области, 17 лет работаю в руководстве финансового органа, из них семь лет – руководителем. Это раз. Во-вторых, именно Татьяна Алексеевна для меня непререкаемый авторитет. Когда она была в руководстве Минфина и формировала бюджет страны, мы учились у нее лучшим практикам. И сейчас продолжаем учиться. Потому-то мы и хотели попасть на коллегию СП, чтобы именно Татьяна Алексеевна услышала все наши данные и сравнила их с выводами инспекции. Но нас лишили этой возможности. Я уверен, появились бы вопросы – причем не к Минфину Челябинской области, а к инспекции…

Возвращаясь к госдолгу, скажу: на первый взгляд, «около 30 миллиардов долга» звучит, конечно, ужасно, но давайте посмотрим на всю страну – и станет понятно, что у Челябинской области все очень даже неплохо. По темпам роста коммерческих займов нас опережают 32 региона, но ни в один из них инспекция СП не приехала. Про низкий уровень закредитованности я уже говорил – мы на 64-м месте по стране, и нам до долговой нагрузки большинства регионов еще ой как далеко. Поэтому мы объективно не понимали и не понимаем, почему эта инспекция сделала нас объектом проверки.

А если хотелось на Урал съездить – так вот видите Свердловскую область (доля коммерческих займов – около 35% от собственных доходов, 44 место по России), Курганскую (60,81%, 14 место)… Кстати, специалисты именно Челябинской области включены в рабочую группу Минфина России по оздоровлению финансовой системы Курганской области – на следующей неделе едем помогать Кургану.

Так что все относительно.

- Поясните, пожалуйста, ситуацию с использованием депозитных счетов для увеличения денежной массы (об этом говорил местный политолог Сергей Зырянов). Минфин открывает кредитные линии, по какой-то причине сразу не пускает их в действие, отправляет на депозит, зарабатывая на процентах, но и лишаясь средств за пользование линиями (обслуживание). В чем бюджетная эффективность от такой сиюминутной сверхприбыли, таких операций?

- Все достаточно просто на самом деле. Еще раз объясняю. Мы, как оказалось, открыли кредитные линии в очень правильное время – в сентябре 2014 года. Линии долгосрочные – до весны 2015 года и под 11% годовых. Мы открываем их на всякий случай, например, если вдруг возникнут срочные возвраты. Наступил декабрь 2014 – ставки страшно подлетели. Поскольку мы все равно прогнозировали на 2015 год нехватку бюджетных средств, то, конечно, могли занять деньги ближе к этой нехватке – например, в августе 2015 года. Но мы их взяли раньше, в самом начале года, и положили на депозит. Мы не могли ни инвестировать, ни израсходовать эти кредиты, потому что они нужны были в августе. Ну, а за счет того, что мы их положили и не трогали, заработали 302 миллиона. А это, на минуточку, 355 квартир для детей-сирот.

Что касается предположений о потере средств на обслуживание линий – это какое-то недопонимание. Платить пришлось бы в любом случае. Просто мы делали это по ставке значительно ниже рыночной, 11%. А депозит-то был под 13-15%! Чистая прибыль составила 302 миллиона. И мы же не в карман их себе положили, а пустили на исполнение обязательств.

Поэтому депозиты – это лучшая практика, причем не противоречащая законодательству. Мы, к сожалению, не делали этого раньше. А сейчас нет и таких выгодных ставок. Но тем не менее, когда средства ожидают расхода неделю, две или даже пять дней – мы их закидываем на депозит и зарабатываем для Челябинской области, как говорится, из воздуха. Раньше деньги просто лежали на счету, а теперь они лежат в банке и работают. Приходит время, мы берем и тратим на запланированные цели.

К слову, Самарская область, насколько мне известно, каждую ночь и на выходные кладет на депозит всю свою кассу. И за прошлый год они на этом заработали 150 млн рублей. Мы сейчас об этом тоже думаем, оцениваем. Но нас останавливает только одно: если вдруг в автоматизированной банковской системе произойдет сбой, то в кассе будет ноль рублей, и будем мы сидеть без денег, ждать, пока банк устранит поломку. Поэтому пока по этому пути не идем.

- Готовы ли Вы сделать прогноз на 2017 год?

- Буквально пару дней назад вместе с губернатором и экономическим блоком обсуждали прогноз социально-экономического развития области. После Минэконом еще раз уточнил параметры прогноза, на основе которых теперь будет закладываться рост в размере 7% по отношению к первоначальному бюджету 2016 года. Несложно подсчитать, что это более 98 млрд рублей – речь, напомню, идет именно о собственных доходах, без учета федеральных трансфертов.

- За счет чего будет рост?

- В первую очередь, за счет того, что первоначальный бюджет 2016 года был сформирован исходя из очень-очень-очень пессимистичного прогноза. Всегда лучше запланировать, что у тебя будет меньше средств, зато будут совершенно реальные расходы. Мы доходы не «рисуем», чтобы потом не искать, как исполнить раздутый бюджет.

Есть у бюджета 2017 года свои особенности в части доходов и взаимоотношений с Федерацией. Так, у всех регионов на 1% уменьшили норматив по налогу на прибыль, передав его в федеральный бюджет. Чуть не сказал «отобрали», но я против таких слов – все-таки это федеральный налог, не наш, поэтому – просто взяли свое. Но пообещали его возвращать, правда, пока неясно, по какой схеме. А 1% – это ни много ни мало 1 миллиард 380 миллионов только по нашей области. Мы эти доходы даже не учитываем в бюджете, потому что там наверняка будет море условий, при которых эти деньги будут возвращаться. Мы на эту тему с Минфином дискутируем.

- А не страшно с федералами спорить? Мало ли что…

- Недавно, кстати, был на эту тему комментарий чей-то: мол, есть негласное правило – никогда не критиковать федералов. Я таки полагаю, это мнение не совсем еще опытного чиновника. Поверьте мне, надо знать, кого и когда можно, а кого и когда не стоит. Вот и все. А Минфин, например, всегда пытается в соглашении по кредитам прописать множество трудновыполнимых условий. Но мы же не можем с этим согласиться. Тем более было поручение председателя правительства РФ Дмитрия Анатольевича Медведева Минфину – исключить избыточные ограничения, закладываемые в соглашениях. И Валентина Ивановна Матвиенко призывала прекратить включать в соглашения с регионами невыполнимые условия. А ведь не выполнить соглашение – значит, деньги вернуть. А вернуть за счет чего? – Побежать в банк и нарастить дорогими кредитами пресловутый гослдолг. И хуже будет, простите, не только конкретному региону – возрастет общий долг РФ перед банковской системой.

Вторая из особенностей будущего бюджета – распределение 10% акцизов на крепкий алкоголь по новой схеме. То есть 40% будут идти по месту производства, а 10% – распределяться в регионы пропорционально объемам розничных продаж

- А ведь рука Челябинской области в этой истории тоже есть?

- Даже обе! Только мы пытались добиться, чтобы все акцизы распределялись, исходя из объемов розничной продажи. Надеемся, эти 10% – не последняя сумма. Пока же мы не  можем просчитать, сколько бюджет получит по этой статье доходов. Пытались узнать данные по региону из ЕГАИС, но Росалкогольрегулирование пока их не дает. 

И третья особенность – это акцизы на нефтепродукты. К сожалению, Федерация готовит изменения в Бюджетный кодекс, согласно которым норматив отчислений этих акцизов в бюджеты субъектов снизится с 88% до 61%. Эти изменения повлекут снижение объемов дорожного фонда Челябинской области на 2 млрд 477 млн. То есть порядка 2,5 млрд мы недосчитаемся. Но это решение еще не окончательное, потому что идет большой протест из регионов, и Совет Федерации нас в этом поддерживает. Но пока мы спрогнозировали уменьшение.

Вот эти три момента, которые мы учитываем при формировании бюджета на 17-й год.

Беседовала Ольга Бороденок,
фото Вячеслава Шишкоедова