«Ну, скажите хоть что-нибудь», — начальник Атлянской колонии Владимир Кузнецов просил воспитанников пожаловаться омбудсмену Астахову (ФОТОРЕПОРТАЖ)

За три дня, проведенных в Челябинской области, известный юрист и правозащитник Павел Астахов проверил, в каких условиях на Южном Урале содержатся дети – в том числе преступившие закон. Уполномоченный по правам детей побывал в Центре временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей, СИЗО, где находятся подростки во время суда и следствия, и съездил в Атлянскую воспитательную колонию.

В первый день своей работы в Челябинске Павел Астахов побывал в Центре временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей, здесь находятся дети, не достигшие возраста уголовной ответственности. Сюда они попадают на срок от недели до месяца. Самому маленькому заключенному, который здесь находится, восемь лет. Четырнадцатилетнего Артема, в медицинский изолятор к которому заглядывает Павел Астахов, в Центр привезли из Златоуста за то, что он разбил евроокно в офисе. В игровых комнатах с детьми занимаются воспитатели, они разукрашивают картинки и мастерят поделки. «Приходят родители-то?» – расспрашивает Астахов одного из подростков. «Мама приходит», – отвечает тот.

В спортзале для детей проводят урок физкультуры, в комнате у психолога под расслабляющую музыку проходит групповое занятие. Однако охранники в форме, решетки на дверях спальных комнат не дают забыть, что это хоть и удобная, но тюрьма, в которую отправляют детей.

В 9 утра Павел Астахов приехал в СИЗО № 1, где содержатся несовершеннолетние во время следствия и суда. Ребятишек, как называют их сотрудники ГУФСИН, привозят сюда со всей области. Сейчас под стражей содержится 56 человек. Астахова на крыльце встречало руководство областного ГУФСИН. Мужчины в каракулевых шапках дружно отдали честь правозащитнику и повели внутрь показывать, в каких условиях содержатся правонарушители в возрасте от 14 до 18.

Здесь вспоминаешь, что поступок, который некоторым подросткам кажется обычным хулиганством – драка или кража мобильника, тем не менее, накладывает на них полную ответственность. СИЗО для малолетних не отличается от взрослого изолятора: бритые головы, тюремные робы, настороженные взгляды. В каждой камере – видонаблюдение: оборудование появилось четыре года назад, после того как трое подростков забили своего сокамерника.

На вопросы Астахова, о том, нормально ли с ними обращаются, все парни сдержанно отвечают: «Все в порядке», «Нормально».

«Как же в порядке, если вы здесь сидите? – удивляется правозащитник. – Попали-то сюда как? По глупости? Мне нравится, что все говорят по глупости», – улыбается он.

В ответ – сдержанные ухмылки. Ни одной жалобы. В последней камере маленький паренек неожиданно бойко говорит, что недоволен. «Чем недоволен?» – спрашивает Астахов. «Срок большой дали», – объясняет мальчишка. – «Сколько?» – «Четыре года по 166-й и 158-й, 16 эпизодов». – «Ну, получается не так уж много, – отшучивается Астахов, – по три месяца за каждый эпизод. Все признал?» – «Все». 15-летний Алексей из Коркино осужден за кражи и угоны автомобилей. «Мы удивляемся, как он до педалей-то дотягивался», – говорят сотрудники изолятора. 

С девочками Павел Астахов общается в кабинете у психолога, где в это время проходит занятие. «Чаще всего от стресса страдают максималисты», – читает психолог лекцию. Девочки в обычной одежде ничем не отличаются от обычных школьниц и, в отличие от парней, охотно общаются с правозащитником.

«Больше не будешь сюда попадать?» – спрашивает Павел Астахов симпатичную темноволосую девочку-подростка. «Не знаю, – улыбается она в ответ, – как жизнь сложится». – «А кто жизнь складывает? Сам человек», – обращается омбудсмен к девочкам.

Бойкая Ирина готова с ним поспорить, она придерживается других взглядов на жизнь. 17-летняя девушка, уверенности которой мог бы позавидовать любой взрослый «имеет право» на собственное мнение, в СИЗО она находится за убийство, которое потрясло Златоуст: вместе с умственно отсталым приятелем девушка с особой жестокостью расправилась с представителем движения готов – как она потом говорила, они сделали это, чтобы почувствовать вкус убийства.

«У меня есть просьба, – обращается к Астахову другая девушка, – я уже три месяца здесь. В камере совсем одна. Можно что-нибудь сделать?»

Сотрудники изолятора ничего в ответ не обещают. «Эта девушка проходит по самой “легкой” статье – хранение наркотиков, у остальных – "тяжелые" статьи, мы не имеем права их в одну камеру сажать», – поясняют позже.

В СИЗО подростки могут посещать учебно-консультационный класс, учиться работе на компьютере, читать книги из библиотеки, консультироваться у психолога. Помогут ли эти знания тем, кто после суда, пойдет дальше по этапу?

После СИЗО Павел Астахов отправляется в женскую колонию № 5, где находится Дом ребенка. На этой «зоне» содержится 79 детей – от новорожденных до трехлеток. Малыши появляются на свет в местном роддоме или прибывают «по этапу» вместе с матерями. Женщины имеют право видеться с детьми два раза в день, условия содержания для них более мягкие.

Павел Астахов осматривает здесь все помещения: санитарные комнаты, игровые, детские спаленки, кабинеты педагогов. Здешний дом ребенка можно принять за ясли, причем комфортабельные. О малышах воспитательницы говорят с лаской, те тянутся к ним на ручки, улыбаются.

«У нас сейчас просторное, новое помещения и благодаря этому мы смогли увеличить штат, взять психологов, спортивного и музыкального педагогов, социальных работников», – говорит начальник Дома ребенка Галина Пешкова.

Павел Астахов, кстати, опытный отец – младшему из его троих сыновей восемь месяцев, берет на руки малыша со смешно торчащим хохолком светлых волос.

Остальные ребятишки поднимают обиженный рев. «Этого взяли на руки, а их не взяли», –объясняют воспитательницы и достают недовольных из кроваток. Трехлеток здесь сейчас нет, их «выпустили» в декабре. Дожидаться освобождения своих мам малыши будут либо у опекунов, либо в детдомах.

Следующим пунктом в маршруте уполномоченного по правам детей значится Атлянская колония для несовершеннолетних неподалеку от Миасса. В колонии Павел Астахов первым делом заходит в часовню близ входа. Отец Георгий рассказывает, что дети приходят сюда, молятся, начальство этому не препятствует. «Одно только жаль, меняются часто», – сетует священник-энтузиаст. «Так это же хорошо, что не задерживаются», – улыбается Астахов.

Затем ему показывают столовую, где в это время проходит встреча заключенных с родными. Навещают осужденных подростков и друзья. «Мы этому не препятствуем», – говорит начальник колонии Владимир Кузнецов. Павел Астахов останавливается перед одним столиком, спрашивает, есть ли жалобы по тому, как содержатся их дети. Его узнают: «В жизни вы лучше, чем в телевизоре, серьезнее», – говорит одна из женщин. Жалоб у них нет, детей здесь не обижают, говорят мамы.

За три года, проведенные в колонии, 18-летний Олег сегодня впервые пришел на встречу с родными. К нему приехала сестра, которую он не видел десять лет. «Маму лишили родительских прав, Олега отдали в детский дом, с тех пор мы не виделись. А недавно случайно узнала от знакомой, у которой в этом же отряде сын, что он здесь, и приехала», - рассказала Ирина. Олегу осталось провести в колонии меньше года, и теперь он знает, что на свободе его ждет «сестренка».

В помещении первого отряда Астахов обращает внимание на то, что здесь нет душевых, одного банного дня в неделю для растущих парней, по его мнению, недостаточно. В комнате для занятий, где в это время между ребятами проходят шуточные конкурсы, Астахов останавливается, чтобы поговорить с воспитанниками колонии. Они дружно отвечают, что жаловаться им не на что. «Доо-сви-данья!» – несется вслед правозащитнику коллективное прощанье.

То же самое повторяется в спортзале, никто из мальчишек не считает, что их права здесь как-либо нарушаются. «Ну, скажите хоть, что-нибудь», – обращается начальник колонии к воспитанникам, видя, что московскому визитеру не по душе такое однообразное единодушие. На выходе из спортзала опять дружно отчеканенное подростками «Доо-сви-данья!!!»

В Атлянской школе можно получить полное среднее образование и даже – при желании –сдать ЕГЭ. Астахову показывают классы, где проходят занятия физикой и химией, в компьютерном классе ведется внеклассный урок по патриотическому воспитанию. «Вы их лучше чаще допускайте к компьютеру, пусть учатся не только печатать на нем, но и осваивают разные программы, интернет», – советует он преподавателям. «Выучили хорошо», – хмурится омбудсмен на очередное «До свиданья!»

За столом в комнате у психолога четыре парня рисуют карандашами. «Мы сейчас рисуем настроение», – объясняет психолог. «Это что за настроение такое?» – спрашивает Астахов, глядя на линии на рисунке одного из подростков. Тот пожимает плечами. «Вот такое у нас настроение волнообразное», – шутит психолог. Следующее задание состоит в том, чтобы написать на листке бумаги все свои обиды. «Правильно, надо написать, а потом порвать этот листок, избавиться от своих обид», – поддерживает Павел Астахов идею психолога.

Проходя по территории, он обращает внимание на заборы с колючей проволокой внутри колонии. «Надо переходить на более современные технологии, оснащать все видеонаблюдением, чтобы не было этого постоянного тягостного чувства, что ты в заключении находишься. В России это уже делается», – указывает Астахов руководству ГУФСИН.

Своей же главной задачей он считает напомнить обществу о существовании детей, которые оказались в изоляции. «Сюда должны приходить студенты, волонтеры, чтобы у них были нормальные друзья за пределами колонии. Иначе они выходят, встречаются со старыми приятелями, выпивают, снова по глупости что-нибудь совершают и опять оказываются в тюрьме», – говорит Астахов.

«Мы не должны допускать, чтобы эти дети становились изгоями, а то бывает так, что выйдя из колонии, он не может устроиться обратно в школу, потому что директор боится, что он все показатели школе испортит. Нужно, чтобы открыто эти проблемы обсуждались, чтобы другие подростки, общаясь с такими ребятами, понимали, что это очень тяжелый этап в жизни, а не романтика», – сказал правозащитник.

Анна Пономарева,
фото ВАдима Ахметова