65 мгновений Великой Победы: битва за металл. Часть 2

Агентство новостей «Доступ» продолжает проект «65 мгновений Великой Победы», в котором мы рассказываем о вкладе жителей Челябинска и Челябинской области в победу над фашистской Германией. Выпуск 10-й. (Начало в выпуске 9.)

Для многих «трудмобилизованных» немцев отправка в лагерь была неожиданна и непонятна. По прибытии на челябинскую стройку они даже не представляли, что их на самом деле ждет. «Подходя к поселку Бакал, мы заметили вышки. Каково же было наше удивление, когда нас после некоторых формальностей отправили в тот самый лагерь, где, по нашему разумению, должны были содержаться совершившие преступление против закона», – рассказывают очевидцы.

Позже отряды и колонны стали пополняться из числа граждан других национальностей, а также мобилизованных из Средней Азии – к декабрю их численность на стройках «Челябметалургстроя» составляла порядка четырех тысяч человек – и спецпереселенцев, бывших «кулаков» и польских беженцев.

«Условия пребывания трудармейцев в системе исправительно-трудовых лагерей практически ничем не отличались от условий "заключенных", – рассказывает главный специалист отдела формирования архивного фонда Государственного комитета по делам архивов Челябинской области Елена Герман. – Если лагерь создавался на строительной площадке, то оттуда происходило выселение всех лиц, не имевших отношения к "трудармейцам"».

Как правило, их селили в бараках по колоннам, причем одну колонну, как правило, размещали в одном месте – «зоне», огражденной забором или колючей проволокой. По всему периметру выстраивалась военизированная охрана, блок-посты и дозоры. Им запрещалось видеться с близкими, общаться с местным населением, а также пересекаться с заключенными, которые также работали на стройке. Самовольный выход из района поселения рассматривался как побег.

Все руководство лагерей уже работало в системе ГУЛАГа и имело большой опыт содержания заключенных. «На работы их также сопровождали под военизированной охраной. Утром после подъема и вечером перед сном проводилась проверка наличия людей по спискам. В случае отсутствия кого-либо из состава колонны немедленно объявлялся розыск. За нарушение дисциплины, невыполнение производственных норм полагались дисциплинарные взыскания: арест на несколько суток, попадешься второй раз – и суда не миновать. К злостным нарушителям и дезертирам применялась высшая мера наказания – расстрел», – говорит Елена Герман.

Периодически в лагерях проводились проверки личных вещей. Отпуска для «трудармейцев» отменялись и могли предоставляться в исключительных случаях, с разрешения руководства строительства и органов НКВД.

В «Бакаллаге» создавались штрафные колонны. В них переводились «трудмобилизованные», систематически нарушавшие внутренний распорядок. За малейшую провинность им грозил расстрел. В свободное от работы время штрафники должны были находиться в помещении, выйти оттуда можно было только с разрешения дневального. Здесь был и карцер с одиночными камерами, попадание в который автоматически лишало прогулок и возможности покурить, так как нельзя было  пользоваться бумагой и спичками. Горячая пища выдавалась один раз в два дня. Спать штрафник должен был на голых нарах.

Главным стимулом для того, чтобы заставить людей работать на пределе возможностей, была так называемая «котловка», сложившаяся еще при ГУЛАГовской системе. Несколько раз нормы менялись, но суть оставалась прежней – трудоотрядовцы получали пайку в зависимости от выполнения производственных заданий. Так, по нормам 1942 года задействованные на основных работах и выполнившие до 80% от плана получали в день по 500 граммов хлеба и один черпак баланды на человека. «По сути дела, питаясь по первой норме, человек находился на грани истощения и мог только поддерживать свои силы, чтобы не умереть голодной смертью», – отмечает Елена Герман.

За каждые последующие сто граммов хлеба требовалось работать на износ: за выполнение от ста до 110 процентов нормы давалось 700 граммов и порция баланды, перевыполнив задание свыше чем на четверть, можно было рассчитывать на 800 граммов хлеба и двойную порцию так называемого «супа». Если трудармеец по каким-то объективным причинам сделал лишь половину от нормы, то получал до 400 граммов. Также по 300 граммов хлеба давалось симулянтам и штрафникам, чуть больше – больным. Аналогичным образом нормировались и другие продукты питания.

Такая система, особенно при низких нормах питания, да еще и зимой, оставляла очень мало шансов на выживание. Сделаешь мало – умрешь от истощения, станешь «стахановцем» – потеряешь последние силы, которые не сможет компенсировать даже повышенный, но некалорийный паек.

Тяжелые условия труда, плохое питание, вещевое снабжение и отсутствие элементарных жилищно-бытовых условий поставили тысячи мобилизованных немцев на грань выживания. Уровень смертности трудармейцев на объектах НКВД был самым высоким, и к весне второго года войны эта проблема особенно обострилась. Умерших даже не хоронили, а просто зарывали в снег неподалеку. Позже их перезахоранивали в общую братскую могилу. Есть было практически нечего. Чтобы хоть как-то «оздоровить» контингент, стали использовать заменители овощей, такие как щавель, крапива и другие травы и коренья. Их сбором преимущественно занимались больные и инвалиды.

В целом, условия содержания «трудмобилизованных» не способствовали повышению производительности труда и, являясь юридически свободными лицами, они должны были работать в условиях принудительной организации труда, когда поведение людей определял страх, а администрация лагерей искала любой предлог, чтобы усилить психологическое давление на строителей.

В феврале 1943 года коллектив Челябметаллургстроя рапортовал Государственному комитету обороны о завершении строительства и сдаче в эксплуатацию первой очереди металлургического гиганта. Хотя в реальности первая эксплуатационная плавка в электрометаллургическом цехе на одной единственной печи произошла лишь 19 апреля 1943 года. Затем еще несколько месяцев понадобилось на отладку процесса. Остальные четыре печи (в цехе их было пять) были запущены с большим трудом лишь к декабрю 1943 года.

Позже запустили прокатный стан «800» и «350», которые вышли на полную мощь к первой половине 1944 года. Впрочем, официально завод считался запущенным, и посему его ударные строители с осени 1943 года приступили к сооружению второй очереди.

Продолжение следует...