«Дело Сычева» два года спустя глазами его адвоката: «Такого я бы не пожелал ни одной семье»

Ровно два года назад военный суд Челябинского гарнизона вынес приговор по самому громкому делу о неуставных отношениях в армии – по так называемому «делу рядового Андрея Сычева». В январе 2006 года страна узнала, какие изощренные пытки используют старослужащие, чтобы унизить первогодка.

Вся страна следила за состоянием здоровья 19-летнего рядового батальона обеспечения Челябинского танкового училища Андрея Сычева, которого младший сержант Александр Сивяков заставил три часа сидеть на корточках с упором на пальцы ног, что впоследствии привело к ампутации обеих ног и половых органов.

Многие говорили, что история получила большой общественный резонанс из-за того, что журналистам не о чем было писать после новогодних каникул; другие уверяли, что дело раздули для того, чтобы скомпрометировать тогдашнего министра обороны Сергея Иванова, которого называли потенциальным преемником президента Путина; третьи не сомневались, что шумиха поднялась лишь для того, чтобы подтолкнуть министерство обороны закрыть училище, что, собственно, и произошло позже в рамках обнародованной Стратегии социального развития Вооруженных сил до 2020 года.

В итоге Сивяков получил четыре года, уже отсидел половину срока и в ближайшее время может рассчитывать на УДО – условно-досрочное освобождение. Сычев пожизненно остался инвалидом.

Адвокат из Челябинска Евгений Белов, представлявший на процессе интересы семьи Андрея Сычева, вспоминая это дело два года спустя, говорит: «Что бы там ни говорили, но суд разобрался в деле и вынес обвинительный приговор, а любое наказание, связанное с лишением свободы, заставляет человека задуматься».

О том, почему не была подана кассационная жалоба на ужесточение приговора Сивякову, кто оплачивал дорогие услуги московских адвокатов для небогатой семьи обвиняемого, чем сейчас занимается Андрей Сычев – в эксклюзивном интервью адвоката Евгения Белова.

- Евгений Витальевич, с момента приговора по так называемому «делу Сычева» прошло два года. Сейчас, когда страсти вокруг этого процесса улеглись, Вы как-то переоценили события? Почему из многочисленных случаев «дедовщины», после которых солдаты не только стали калеками, но и умерли, дело Сычева получило такой широкий общественный резонанс и даже на мировом уровне?

- Мне как адвокату трудно судить, почему именно это дело получило такой общественный резонанс. Но, видимо, помимо юридических интересов, здесь столкнулись интересы в том числе и военных структур. Это действительно трагедия, и она заслуживает внимания. То, что происходит в армии, о проявлениях дедовщины все знают, но редко кто предает подобные случаи огласке. Конечно, бывают случаи и более жестокие, когда, например, после постоянных издевательств рядовой расстрелял целый состав караула. Но здесь все зависит от психологического состояния. Один терпит и молчит, другой пытается защититься, а третий берет автомат и расстреливает обидчиков. «Дело Сычева» – это, скорее, термин журналистов, которые очень емко определили на главную роль не виновника, а потерпевшего в этой трагедии, его мучения. Этот процесс весьма показателен, он доказал, что с дедовщиной не только можно, но и нужно бороться. Во всяком случае, многих это дело заставило задуматься.

- В чем была основная сложность для Вас в этом деле?

- Помимо юридических проблем, которых, поверьте, было немало, большая часть процесса строилась на медицинских тонкостях. Потребовались очень серьезные исследования, проводилось несколько экспертиз, к делу были подключены ведущие профессора с мировыми именами. И конечно, доказать сам факт – что Андрей потерял здоровье из-за преступных действий Сивякова, а не в результате наследственного заболевания – было достаточно тяжело. Да и доказать сам факт издевательств тоже было делом не из легких, ведь многие солдаты по ходу процесса несколько раз меняли показания.

- На них давили?

- Да, они кого-то даже назвали в суде, что якобы с ними неоднократно встречались офицеры и «беседовали». Но эти факты не нашли подтверждения в суде.

- А на Вас оказывалось давление?

- На меня лично нет, как адвокат я работал в правовом поле.

- Насколько правдива информация о предоставлении семье Сычевых квартиры в Москве ради отказа от участия в процессе Андрея, или ее раздули в СМИ?

- Могу сказать одно, министерство обороны выделило Сычевым квартиру в Екатеринбурге – это факт. В тот период мы общались очень плотно, и о покупке квартиры в Москве или в Санкт-Петербурге мне лично ничего не известно. И мама Андрея, Галина Павловна, мне не говорила ничего об этом, хотя у нас сложились доверительные отношения. Я неоднократно приезжал к нему в госпиталь, мы часто навещали Андрея, но и от него я такого не слышал.

Конечно же, на родственников и на него самого психологическое давление оказывала сама атмосфера вокруг процесса. Некоторые считали, что они пытаются каким-то образом исказить истину. Но любая сторона имеет право на защиту и делает это любыми дозволенными правовыми способами. Сказать, что было принципиальное давление, нельзя. Были попытки «некоторых людей» общаться с Галиной Павловной и, скажем так, «попросить» сына изменить позицию, но конкретные факты установить не удалось, поэтому и заявлять об этом нельзя.

Понимаете, в любом деле есть две стороны. И определенный прессинг будет ощущаться в любом случае. Понятно, что Сивяков не мог себе позволить и дорогих московских адвокатов, нет у его семьи таких денег. Кто-то же их оплачивал, но кто именно – адвокатская тайна, и я не собираюсь сюда лезть.

Даже когда зашел вопрос о том, имеет ли семья Сычевых претензии к министерству обороны, мы вместе с мамой Андрея, Галиной Сычевой, в один голос заявляли: нет. Минобороны в этот ситуации сделало все возможное для того, чтобы вытащить его буквально с того света. Понятно, что он остался инвалидом на всю жизнь, но врачи его спасли, и это главное. 

- Гражданские или военные врачи? Тогда всерьез столкнулись интересы и этих сторон.

- Это спор профессионалов от медицины, я не уполномочен оценивать действия врачей. Если в их действиях были какие-то нарушения, то выявить их – задача других органов.

- Как Вы считаете, истинные причины того, что произошло в ту новогоднюю ночь, открылись в суде, или что-то осталось за кадром?

- Все факты, представленные в суде, доказаны, и приговор говорит об этом как нельзя лучше. Очень мало дел, по которым так тщательно выясняются все обстоятельства. На тех же следственных экспериментах буквально поминутно воспроизводилась ситуация: кто и где в тот момент находился, что делал, – вплоть мелочей – как падал свет, какие были слышны шумы и так далее. Все было расследовано достаточно объективно, и в ходе процесса все стороны имели полную возможность представить свои доводы и возражения.

- Тем не менее, Сивяков так и не признал свою вину...

- Он имел право на это, на этом была выстроена его защита. Суд признал обратное.

- Четыре года для Сивякова – объективный срок?

- Достаточный. Вообще, в юридической практике нет понятия – объективен срок или нет. Его определяет судья, к нему и вопрос. В приговоре суда отражено, что Сивяков должен был предполагать, что последствия могут наступить, но не желал этого. Для нас было принципиальным, чтобы суд разобрался в деле, вынес обвинительный приговор. Любой уголовный процесс предполагает как неотвратимость наказания для виновных, так и моральное удовлетворение потерпевшей стороны. В данном случае мы достигли всех целей, которые мы преследовали. Ведь любое наказание, связанное с лишением свободы, заставляет задуматься человека. И когда встал вопрос о том, требовать ли более жесткого приговора, мы решили от этого отказаться.

- На последнем этапе наблюдался некий «сговор» адвокатов обеих сторон: когда защитники, по сути дела, договорились не подавать кассационные жалобы на приговор. Была опасность того, что в Москве приговор может быть смягчен? Или никому не хотелось больше продолжать эту историю?

- Первоначально мы заявили, что не станем этого делать, но поскольку сторона защиты подала жалобу, мы тоже были вынуждены на это пойти. Чуть позже мы сели с адвокатами Сивякова за «стол переговоров» и пришли к совместному решению отозвать иски. Конечно, может быть, мы бы и смогли ужесточить наказание и добавить Сивякову еще пару лет. Но, представляете, чего бы это стоило и Андрею, и его родным: опять все по новой, по тому же кругу…

На тот момент у них не было на это ни физических, ни моральных сил. Не стоило это того. После всех этих статей, когда Андрея поливали грязью, когда после каждого судебного заседания у него ухудшалось состояние здоровья. Это все прекрасно понимали и знали. И такого я бы не пожелал ни одной семье. 

- А почему военная прокуратура так показательно вела процесс против рядовых и младшего офицера, и закрыла уголовные дела против командиров?

- Я знаю обстоятельства только этого дела. Доступа к другим материалам у меня не было. Знаю только, что со стороны руководства были выявлены нарушения, и возбуждены уголовные дела по статье «Халатность», но причинно-следственной связи, как нам сказали, они не нашли.

- Вы сейчас общаетесь с семьей Сычевых?

- Несколько раз мы созванивались. Галина Павловна консультировалась со мной по некоторым вопросам. Знаю, что Андрей продолжает лечиться. Чем он конкретно занимается теперь, не спрашиваю, для него болезненный вопрос. Знаю, что он увлекся компьютером.

Все, наверное, помнят эту историю, разрекламированную СМИ, о том, как СПС пыталась использовать его в своей борьбе на выборах в Государственную Думу РФ. Вроде бы было какое-то интервью с ним, в котором он дал неоднозначный ответ на этот вопрос, а потом попытались эту ситуацию использовать. Я так маме и сказал, что его просто используют – как марионетку. Понятно, что это явный фарс. Ну, не может человек, имея такие проблемы со здоровьем, заниматься политикой.

- В Вашей практике – это одно из самых сложных дел?

- Юридически были и посложнее, но по вниманию общественности, по тому, как это все преподносилось, наверное, это одно из самых громких дел. Прежде всего, морально: когда ты общаешься с человеком и понимаешь, что у него нет нормального будущего, я не говорю, что нет будущего вообще, а именно – нормального. И какое бы наказание ни было назначено его обидчикам, оно не сможет вернуть ему здоровье.