Гульнара Болдырева, учитель: С ребенком необязательно говорить правильно – с ним нужно говорить искренне

В канун Дня учителя корреспондент Агентства новостей «Доступ» встретился с одним из лауреатов городского и областного этапов конкурса «Учитель года-2010», обладательницей Малого хрустального пеликана всероссийского конкурса, преподавателем русского языка и литературы челябинской гимназии № 10 Гульнарой Болдыревой (Сабитовой), чтобы узнать, что изменилось в жизни учителя и его подопечных, а что осталось неизменным, какие педагогические традиции лучше сохранить, а от каких неплохо бы и отказаться, как общаться с современными детьми и «яжеродителями» и когда стоит уйти из профессии.

О ПРАЗДНИКЕ

- Гульнара Николаевна, во-первых, с праздником, и сразу вопрос: а как Вы к нему относитесь?

- Спасибо. Неоднозначно. Например, большинство людей не знают, когда День музыканта или социального работника. Хорошо бы так же и с Днем учителя. Например, я очень жду того дня, когда отменят покупные подарки, конечно, не решением государства. Подарки, они всегда к чему-то обязывают… Уверена, что внимание к человеку можно проявить и другим способом. У меня, например, хранятся открытки, подписанные моими учениками из последнего выпуска – они делали их сами и подписывали в 9-м, 10-м, 11-м, и каждый написал те слова, которые понятны только ему и мне, то есть каждый пытался сказать о том, что именно нас связывает, а не отделаться абстрактными общими поздравлениями. И для меня эти подарки дороже, чем какие-то громкие поздравления напоказ.

Мне кажется, если ребенок хочет показать свое отношение к учителю, у него есть для этого 365 дней в году за вычетом, конечно, каникул. И это отношение будет выражаться в конкретных поступках: всегда готовая домашняя работа, выученные понятия, это поднятая рука и внимание на уроке… Учитель ценит это отношение и эту поддержку.

О КОНКУРСЕ

- Про конкурс «Учитель года» вспоминаете когда-нибудь?

- За конкурсом я не слежу – просто времени на это не хватает. Работа учителя сейчас такой вечный цейтнот, что времени и сил на что-то другое просто нет.

Я не очень уверена, что такие конкурсы профессионального мастерства, в принципе, нужны. Ну, какая у них задача? Привлечь внимание к профессии учителя? Как-то простимулировать учителей – подарками, отличием? Повысить профессиональный уровень? Все это можно делать и другими способами. Конкурс как форма не так уж и необходим.

Я, например, заметила, что большая – бОльшая – часть хороших учителей остается вне формата конкурса. И это закономерно. Одного из знаменитых пианистов (сейчас не вспомню фамилию), как-то спросили, почему он не участвует в конкурсах исполнительского мастерства, и он ответил, что, на его взгляд, конкурсы показывают, скорее, гладиаторские способности, но не способности музыканта. То есть можно быть очень хорошим, блестящим исполнителем, но при этом не быть бойцом и вообще не желать какой-либо соревновательности. Боец и мастер, согласитесь, разные вещи. Любые конкурсы, и «Учитель года» в том числе, показывают, в первую очередь, не мастерство, а как раз-таки соревновательские способности, а это не всегда показатель профессионализма, это, скорее, показатель умения демонстрировать себя и выглядеть в этой самодемонстрации на фоне соперников чуть лучше.

- Это Вы уже после конкурса поняли?

- Да.

- А тогда какие у Вас были настроения?

- Это была целая история. Юлия Викторовна (Смирнова. Сегодня – директор Дворца пионеров и школьников им. Н.К. Крупской. – Прим. АН «Доступ»), как очень умный директор, сделала мне два предложения, связанные с работой: это было заведование гуманитарной кафедрой в школе или участие в конкурсе. И я выбрала то, что мне показалось менее глобальным и более быстрым. Я думала, выступлю и благополучно закончу на первом этапе. Не получилось. У меня впереди оказались еще три этапа и целый год конкурсной работы (городской, областной конкурс и всероссийский. – Прим. АН «Доступ»).

Когда я шла на конкурс, я совершенно не думала о том, как я буду выглядеть, мне просто хотелось попытаться остаться самой собой. Если я хотя бы немного сумела это сделать – это было победой для меня, потому что формат конкурса все же предполагает некое актерство, что – в жизни, не на сцене – всегда граничит с лицемерием.

- Но плюсы-то, тем не менее, у конкурса есть?

- Из однозначных плюсов: я в тот год перечитала много профессиональной литературы, тех текстов, до которых, возможно, при обычных обстоятельствах у меня руки бы не дошли. То есть это был год, в который я выросла.

- В профессиональном плане?

- И даже в мировоззренческом. Осмыслила сама для себя, кто я есть в педагогике, что для меня хорошо, что плохо. Это был год, когда я поняла себя очень хорошо. Это мне дала подготовка к конкурсу.

- Сегодня посоветовали бы кому-то из коллег участвовать?

- Я не стала бы советовать – каждый сам выбирает. Но если бы ко мне обратились бы за помощью, помогла бы. 

ОБ АВТОРИТЕТАХ

- Есть у Вас авторитет в педагогике?

- Это Януш Корчак.

- Почему?

- Каждое наше убеждение мы можем подкреплять действиями, и только тогда оно становится предметом реальности. Чтобы мы ни говорили, слова остаются словами, если не подкреплены поступками. Корчак в этом смысле был уникальный человек. И тот факт, что он пошел в газовую камеру вместе со своими воспитанниками, подтверждает, что его педагогика вышла не из каких-то интеллектуальных, умственных рассуждений, а из реальной жизни. Кроме того, то, о чем он пишет в своих книгах, близко моему  видению и пониманию детей. Поэтому Корчак.

О ДЕТЯХ…

- А как Вам современные дети? Сильно ли изменились за последние 10 лет?

- Да, они другие. Мы, взрослые, должны понимать, что эти дети уже не представляют себе мира без гаджетов – они родились в мире, в котором смартфоны уже существовали. И это накладывает отпечаток, в том числе, на их психосоматику, на способы коммуникации с миром и другими людьми, на представления о мире. Это не значит, что они стали хуже или лучше, они – другие, и вот эту инаковость нынешнего поколения, я думаю, лет через 10-20 будут описывать философы и антропологи.

- Должен ли учитель следовать за детьми в этих изменениях? Или стоит держаться определенных для себя раз и навсегда принципов? С Вами трансформация какая-то происходит?

- Да, конечно, хотя не всегда ее так явно можно отследить. Но у нас есть способ найти общий язык: это искренность и способность к эмпатии.  В душе взрослого и душе ребенка всегда есть одно и то же основание, которое и позволяет понять друг друга. И гаджеты здесь не помешают.

- А у вас-то на уроке где телефоны лежат? Ящичек специальный завели?

- Я в старших классах прошу положить на стол экраном вниз. Но бывает, что я могу дать задание, которое надо сделать прямо сейчас, и для этого нужен, например, Google.

- Я правильно понимаю, Вы не сторонница инициативы о полном запрете смартфонов в школах?

- Вообще, любые инициативы, которые касаются школы, не только гаджетов, как правило, не очень хорошо влияют на систему образования. Система образования консервативна, и за счет этого она держится. И любые новшества, которые очень легко можно ввести, чаще всего действуют разрушительно на то целое, что существует достаточно долго…

…И РОДИТЕЛЯХ

- К слову, о консервативности. Пресловутое выражение «Клиент всегда прав» из магазинов за несколько лет перекочевало в образование и здравоохранение и неплохо тут обустроилось. Мне лично, как продукту еще советского воспитания, кажется неверным, что учителя низвели до статуса обслуживающего персонала. Интересно услышать Ваше мнение.

- Конечно, мне жаль, что школу превратили в организацию по оказанию услуг. Это веяние капиталистического времени. Не нужно забывать, что школа будет такой, каким будет общество.

Что касается услуг… Хорошо. Есть заказчик, который заказывает исполнение работы. Просто последнее время – часто – все как-то забывают, что заказчик бесплатных образовательных услуг – это государство, оно же выступает в качестве контролера качества этих услуг. Многие родители думают, что контролировать могут они сами, считая, что их представление о том, как должен выглядеть образовательный процесс, единственно правильное. Это не так.

- Тяжело Вам с родителями?

- Мне везло.

- Всегда?

- Нет, я думаю, нет. Не могу сказать, что я не встречала за время своей работы так называемых яжематерей или яжотцов. Но я понимаю такую простую вещь: они хотят блага своему ребенку. И я хочу блага их ребенку как учитель, классный руководитель. И нам нужно только определить с этим родителем, что есть благо. Если мы это поймем (и пусть даже наши представления не совсем совпадут) позиции друг друга, конфликта не будет, поскольку для него не будет почвы. Мои дети уже запомнили: первый способ решения конфликтов – не создавать их.

Поэтому когда возникает какое-то недопонимание, я стараюсь идти от себя: а что я сделала не так, что я могу изменить. И в большинстве случаев я понимаю: могу разрешить ситуацию. Это работает и с детьми, и с их родителями. И про детей – я еще раз вернусь к Корчаку: в них надо видеть не детей, а других людей, просто с иным опытом, иными представлениями о мире, иным объемом знаний.

- Уважение, эмпатия, ни разу не звучит слово «любовь»…

- Любовь, на мой взгляд, очень интимная вещь, и даже если она возникла между детьми и учителем, то не надо об этом говорить вслух. Вот когда маленькие детки ко мне подходят и говорят: «Гульнара Николаевна, я Вас так люблю!», – я спрашиваю: «Что, опять домашнее задание не сделал?» – «Да! А как Вы догадались?!» и глазки округляют… Ну, как догадалась – если любишь, не говоришь. Я уверена: когда легко бросаются словами о любви – хотят манипулировать тобой. Поэтому я не приветствую и когда учителя говорят детям, что они их любят. Это значит, что я как учитель хочу чего-то добиться от детей: сделанного домашнего задания, хорошего поведения на уроках и так далее.

Единственное, что действительно важно в общении учителя и ученика, – уважение. Потому что невозможно учиться у того, к кому ты относишься с неуважением. И даже если есть множество недостатков у учителя – а он, конечно, имеет на это право, как любой живой человек, – ты должен найти то, что поможет тебе уважать этого человека. Тогда ты сможешь чему-то научиться. Это работает и в обратную сторону: я не могу научить ребенка, если я не уважаю его. А значит, я должна увидеть что-то, что мне позволит его уважать.

- Но дают ли дети основания себя уважать?

- А у меня выхода другого нет. И это ребятам объясняю сразу, как только они попадают ко мне: если не научимся уважать друг друга, мы не сможем работать вместе. Такова психология человека…

Опять же я вернусь к Корчаку, который говорит о том, что педагогика – это наука не о том, как воспитывать детей, а наука о том, как воспитать самого себя: в себе увидеть ребенка, научить его, воспитать, объяснить самые важные вещи самому себе, и только через это ты можешь воспитать маленького человека рядом с собой.

То же самое, только жестче, говорил и Лев Николаевич Толстой: что педагогика, как и медицина, очень вредная наука, потому что она учит нас, как, оставаясь дурными, воспитывать хорошее в детях.

О РУССКОМ ЯЗЫКЕ И СПИСКАХ ДЛЯ ЧТЕНИЯ

- Гульнара Николаевна, как готовиться к русскому языку, как его учить? Меняются ли со временем Ваш подход к языку, его преподаванию?

- Само мое отношение к языку и понимание языка становится более глубоким со временем, и это закономерно: когда чем-то ты занимаешься долго – тебе открываются новые грани того, что ты изучаешь. Что касается преподавания: ты сможешь показать язык как живую структуру, только если ты сам ее видишь. Если дети понимают, что язык – это система знаний, им легко его изучать. Это как в математике. Если же в голове набор хаотичной информации, то язык ребенок знать не будет. Именно поэтому математики, как правило, хорошие лингвисты: они литературу могут не знать и не чувствовать, а вот язык осваивают хорошо, умея выстраивать логические цепочки, которые в языке не менее важны, чем в математике.

Отсюда – алгоритмы Людмилы Ивановны Журавлевой. Там все очень четко. И не может быть отговорки у детей «правило знаю, а применять не умею». Потому что сам процесс работы по алгоритму – это и есть применение определенного правила. И если ответ в итоге выходит неверный, это означает лишь одно: где-то в цепочке сбой, и ты должен понять, где. Тогда проблем не будет.

- А литература? В интернетах все чаще разворачиваются дебаты насчет того, что давно пора сменить программу. Мы их сейчас трогать не будем, а вот сверх программы рекомендуете что-то детям читать?

- Советы давать абстрактно очень сложно. А детям тем более не хочу, потому что сложно что-то советовать, когда не знаешь ребенка. Списки, которые я даю ребятам на лето, меняются в зависимости от класса. И не только от возраста, но и от года к году. Например, сегодняшним восьмиклассникам я давала один список, а несколько лет назад был другим.

Если говорить о старших классах, в списке для внеклассного чтения есть, например, Пелевин «Жизнь насекомых» и «Чапаев и пустота»…

- А обсуждаете потом с ними?

- Далеко не все внеклассные произведения мы успеваем обсудить, но например, пелевинский рассказ «Затворник и шестипалый» мы обсуждали пару лет назад с тогдашними девятиклассниками. И обсуждение получилось довольно интересным. Там главные герои – два бройлерных цыпленка на птицефабрике, мы видим мир их глазами, но понимаем, что  мир показан глазами не человека, только к середине произведения. Хороший способ взглянуть на самих себя с другой стороны.

О ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ УЧИТЕЛЯ

- Следите ли за школьными скандалами? В Челябинской области был случай, когда молодого педагога уволили за давние репосты, но вышли на них после того, как дети на уроке засняли «ритуал вызова Ктулху», назвали сатанистом, а он просто Лавкрафта им «экранизировал». Еще были скандалы с учительницами в купальниках и вот совсем свежий случай – в Магнитогорске уволили педагога допобразования за пикантные фото 20-летней давности. Неужели совсем нет у учителя права на личную жизнь?

- Такое внимание пристальное к персоне учителя – это тоже веяние времени, требующего хлеба и зрелищ. Никого же не волнует, как правило, какие фотографии выкладывают в сеть слесари-сантехники или мастера маникюра, правда?  Видимо, фото в купальнике учителя зрелищнее, чем фото в купальнике сантехника...

А вообще… Как-то очень глупо это все. Глупо со стороны тех, кто предельно внимателен не к своей собственной жизни, а к жизни другого человека. Ведь у нас же запас внимания ограничен, а полнота внимания – это и есть любовь. Если мы это внимание направляем на каких-то других, чужих нам людей, нашим близким его не достанется. Да что угодно сделать будет лучше и продуктивнее: погулять с ребенком, почитать книгу,  послушать хорошую музыку, вместе посмотреть фильм, посчитать звезды, наконец… Не тратить себя на пустое любопытство.

- Вы поэтому не присутствуете в соцсетях: нет аккаунта – нет проблемы?

- У меня были аккаунты, но в какой-то момент я поняла, что моего времени и моей энергии и внимания хватает только на моих близких.

- А не возникает ли у Вас соблазна сменить сферу деятельности, и отчего может возникнуть желание все бросить?

- Возникает. Это состояние знакомо. Когда наваливается куча каких-то бумажек, отчетов, вынужденных объяснений и трудностей… Единственное, что по-настоящему держит в школе, – это дети. Ты отдыхаешь, когда заходишь в класс, закрываешь дверь и понимаешь: эти 40 минут – твои. Это дает силы работать в школе. Если вдруг я пойму, что минусы перевешивают или что я не могу научить, я думаю, что уйду. Главное, чтобы такое осознание пришло вовремя.

Беседовала Ольга Бороденок