Адик Абдурахманов: Оркестр – это «вместе»

Уже меньше месяца осталось до события, которое должно как следует встряхнуть культурную жизнь Челябинска – последнего в России миллионника, в котором не было симфонического оркестра. А теперь – тьфу-тьфу – будет. Будущий его руководитель на всякий случай стучит по дереву. Он ждал этого много лет и теперь, кажется, боится неосторожным словом нарушить ход событий. Прослушивание музыкантов в средний симфонический оркестр состоится уже 3-8 июня. О требованиях к артистам и их музыкальным умениям, а также о том, почему оркестр похож на спортивную команду, а дирижер – на художника и зачем вести детей в филармонию, Агентству новостей «Доступ» рассказал художественный руководитель и дирижер камерного оркестра «Классика» (он станет основой «большого брата») и орденоносец Адик Абдурахманов. 

- Адик Аскарович, Вы уже много где сказали, появление в Челябинске симфонического оркестра было Вашей заветной мечтой. Сейчас мечта исполняется. Нет ли чувства опустошения какого-то? Или может, уже есть новая мечта?

- Пока присутствует больше волнение, небольшой даже страх, потому что мы набираем, но пока еще не знаем, кого наберем. Начало – самое трудное. Чтобы оркестр функционировал – нам нужны все голоса, а к примеру, если на флейты, фаготы, кларнеты у нас заявления есть, то на валторны нет пока.

ЛАКМУСОВАЯ БУМАЖКА МУЗЫКАНТА

- Уже подано более 60 заявок, и их прием продолжается до 30 мая, а на все про все отведено меньше недели. Как технически будет выстроен процесс прослушивания? И что должны привезти конкурсанты на ваш суд? 

- За неделю до конкурса мы распишем программу, кто, когда и что будет исполнять. У каждого инструмента – своя программа и своя оркестровая трудность. Например, скрипка: у них на выбор все концерты Моцарта, концерт Чайковского, концерт Брамса, концерт Сибелиуса и Бах.

- А можете объяснить немузыкантам – почему именно эти композиторы?

- Я Брамса, Чайковского и Сибелиуса почему сделал? – Потому что некоторые выпускники приедут, а именно этих авторов готовят на экзамены и вряд ли смогут сделать еще и Моцарта. Ну, а на Моцарте проверяются и музыкальность, и грамотность, и владение инструментом, и всеми штрихами, это, по сути, лакмусовая бумажка – его нужно исполнять предельно точно, не спрячешься ни за громкостью, ни за скоростью. Есть композиторы, котоорых можно играть так или чуть-чуть иначе – не страшно, но это не про Моцарта: здесь владение артикуляцией, владение смычком, звуком, строем и много-много других компонентов, на которые нужно обращать внимание. Это не я придумал – во всех городах мира на отбор берут концерты Моцарта. Мне даже кто-то заметил, что зря мы указали его для программы на прослушивание – может, было бы больше заявок. Но ведь и уровень приехавших тогда был бы соответствующий, а мы должны все-таки установить планку определенную. И у скрипки эта планка – Моцарт.

Вилолончелисты играют сольный концерт Гайдна, для флейты, гобоя, кларнета, фагота, валторны – это тоже Моцарт, для трубы – концерты Гайдна, Неруды, Гуммеля, для тромбона – концерт Давида и так далее. 

- Конкурсанты будут играть сольно?

- Мы предоставим им концертмейстера – уже есть договоренность с тремя нашими, как только будут собраны все заявки, мы будем знать, какие именно концерты будут в программе прослушивания, и подготовим ноты.

- Адик Аскарович, а судьи кто?

- По деревянным духовым будет Казаков Андрей Витальевич. Он был 30 лет концертмейстером Мариинского театра, сейчас он завкафедрой и профессор Санкт-Петербургской консерватории.  По медным духовым – Прокопов Вячеслав Михайлович, который был концертмейстером Большого театра три десятка лет, сам трубач, он сейчас преподает в академии имени Гнесиных. По струнным инструментам будет Сергей Георгиевич Гиршенко, концертмейстер госоркестра имени Светланова, руководит которым Владимир Юровский. То есть в жюри будут люди, которые имеют  богатый опыт в этой профессии, знают оркестровую кухню изнутри, нюансы взаимодействия и так далее.

- Что еще кроме техники артистов вы будете смотреть и оценивать?

- Конечно, будем смотреть их музыкальные данные, музыкальность.

- На уровне обывателя я могу только определить, бегут у меня мурашки или нет, а как это называется у специалистов? Это, вообще, слышно?

- Конечно, это все слышно. Даже студенты на экзаменах один и тот же концерт играют по-разному. Вот мы недавно играли концерт Чайковского, приезжал Култышев (Мирослав Култышев, победитель конкурса Чайковского. – Прим. АН «Доступ») – гениально играл концерт Чайковского. Не так, как все, но так, как написано композитором. Есть ряд пианистов, которых мы называем «спортсменами», они, если написано piu mosso («более оживленно», «в движении». – Прим. АН «Доступ»), понимают это как предельно быстрый темп, если forte – то как «предельно громко». А у Култышева было  очень обдуманно, утонченно, его piu mosso было именно то, которое нужно для следующего темпа, как связующее звено со следующей частью. То есть он не гнался за каким-то ура-эффектом, а пытался раскрыть замысел Чайковского. Так что, да, это все слышно.

- А нынешние оркестранты будут участвовать в отборе?

- Наши будут, но на закрытом конкурсе, отдельном. Вон, слышите, занимаются – у них нет ни праздников, не выходных сейчас. Я рад, что у нас уже есть костяк будущего симфонического оркестра – это камерный оркестр «Классика», уже сыгранный коллектив, имеющий опыт оркестровой игры на хорошем уровне. И «прибавка» в виде молодых музыкантов должна этот уровень улучшить. Чем сильнее мы в ремесленном, профессиональном плане музыкантов наберем – тем лучше, но морально готовимся к тому, что первые месяцы будет тяжеловато.

- А если кто-то не сможет войти в игру?

- Это нормальный процесс – обновление проходит регулярно, и мы его не боимся. 

- Пришлось ли Вам проводить какую-то психологическую работу с коллективом, которому предстоит так резко увеличиться?

- Мы разговаривали, обсуждали, думаю, у них хватит мудрости и умения ввести в коллектив, в наши программы новых людей.

- Наберете Вы музыкантов – и когда мы, зрители, услышим новый оркестр?

- Нет, ну, ребята! Когда набирается команда футбольная, она, дай Бог, нормально заиграет через сезон, через два. А может, всего через месяц. Все зависит от того, кого мы наберем.

- Но задача какая-то перед вами как руководителем стоит?

- Задачи у нас и на два, и на три года, и на пять. Есть и концепция, и программа. Другое дело, что пока это только то, куда мы все должны стремиться. Мы начинаем репетировать в августе и презентуем оркестр в конце октября – начале ноября. У нас большие задумки насчет того, какой должна быть презентация. Не буду говорить подробно, чтобы, как в поговорке, не «смешить Бога». Сейчас все зависит от июня. Также программа на презентацию зависит от солистов, которые смогут к нам приехать. Мы хотим, чтобы все было красиво, по-настоящему. Обсуждаем, в том числе, с Денисом Мацуевым, чтобы он, может быть, к нам приехал на один день, сыграл с нами концерт. Тем более, что Денис Леонидович был одним из тех, кто больше всех хотел, чтобы был в Челябинске свой симфонический оркестр. Поэтому было бы замечательно. Хотели бы пригласить пару звезд мирового масштаба. Но это пока все в процессе обсуждения.

ОРКЕСТР – ЭТО «ВМЕСТЕ»

- Дисциплина в коллективе – насколько это важно? От себя могу сказать, что из зрительного зала кажется, что она у вас прямо-таки железная: без вашего взмаха музыканты ни садятся, ни со сцены не уходят. А сейчас оркестр еще и вырастет...

- Как Караян (Герберт фон Караян, австрийский дирижер. – Прим. АН «Доступ») говорил: жесточайшая дисциплина должна быть в армии и в музыке. И поскольку наш оркестр будет новорожденным, то есть пока нет сложившихся традиций, большинство процессов – репетиции, перерывы и прочее – будет достаточно жестко регламентировано, постараемся прописать максимум в договоре, чтобы не было проблем и разночтений. И если написано, что репетиция начинается в 10.00, то в 10.01 – это уже серьезное нарушение регламента. Словесные убеждения вряд ли помогут, когда в коллективе будет 70 человек. Два-три нарушения – будет следовать наказание, скорее всего, штраф.

- Вы жесткий человек?

- Я считаю, что нет, очень демократичный. Но приходится быть жестким иногда именно в нашей кухне, потому что если не получается, это вредит всему делу. Вообще, я могу описать то, что у нас происходит, скорее, не армейскими, а больше спортивными терминами. Оркестр можно сравнить с хоккейной командой, например. Собрались, скажем, все суперзвезды, но чтоб команда заиграла – должен быть ансамбль, рисунок игры, ну, и тренер. 

- А есть у дирижеров какие-то свои секреты – тренерские, опять же, «фишки»?

- Мне кажется, у нас у всех одинаково: нужно добиться результата – сыграть то, что написано в нотах. А для этого соблюсти много разных параметров. Первое – это zusammen (с нем. «вместе» – Прим. АН «Доступ»), второе – строй, чистота строя, третье – общее музыкальное предложение и так далее. Но самое главное – и это бич периферийных оркестров – эти самые zusammen и строй.

- И какова во всем этом роль дирижера – в глобальном смысле?

- Во-первых, это понимание музыки, ее смысла. Во-вторых, играть вместе – это только первая стадия того, как музыка должна звучать. И тут дирижера можно сравнить с художником, наверное. Вот перед ним 20 красок, и какие из них взять – красную, зеленую, желтую, синюю, да чтобы получилась не просто радуга, а гармоничный рисунок… Вот и тут: какой звук главный, какой второстепенный, как тот или иной аккорд должен звучать, – все это определяет художник. Иначе получится, что все вместе инструменты заиграют громко, а тут главный – синий цвет, а в другом месте – зеленый, и это все от дирижера зависит.

- Ну, а оркестранты тогда – просто ремесленники? Или все-таки со-творцы того, что рождается перед зрителем?

- Какими бы инструментами я ни дирижировал, я все равно дирижирую людьми. И чтобы получилось волшебство – они все должны творить, у них должно быть наслаждение, хотение играть музыку, желание понимать и раскрыть замысел композитора – только тогда, от общих усилий все случается, рождается чудо.

- Адик Аскарович, Вас отличает очень экспрессивная манера дирижирования – Вы никогда не пытались замерить, сколько калорий тратится во время концерта? 

- Разные концерты бывают. Но если говорить вот об этой экспрессии… Вы понимаете, музыканты пришли каждый со своими проблемами в голове: у кого-то машина сломалась, у второго – борщ подгорел, у третьего – еще что-то, и так у каждого. Но тут, на работе, мы должны это забыть и постараться вместе что-то сыграть, и чтобы их, с одной стороны, отвлечь и завести, а с другой, подать личный пример, как следует выкладываться, отдаваться музыке, вот для этого я стараюсь все это делать.

- Меня всегда мучает вопрос, почему кто-то из дирижеров работает с палочкой, кто-то без. Раскройте мне это тайное знание гаишников и дирижеров, пожалуйста.

- Про гаишников не знаю, а в нашем цехе это просто вопрос привычки и удобства. Все дирижеры учатся с палочкой. Я на концертах работаю с палочкой, а на репетициях дирижирую рукой.

- Вы единственный, необычный, артисты к Вам привыкли, но готовите ли Вы себе замену?

- Конечно. С января следующего года будет второй дирижер, будут и приглашенные дирижеры – я убежден, что музыканты должны играть с разными руководителями, чтобы уметь воспринимать разный стиль, разное слышание, разную манеру – да все! В прошлом году мы с японским дирижером работали, с американским, и мы планируем продолжать. Я бы даже приглашал дирижеров для учебы, каких-то мастер-классов – это крайне полезная практика. Так же, как и приглашать музыкантов в оркестр – хотя бы на одну программу, например, концертмейстера-скрипача, на одну – концертмейстера-виолончелиста и так далее.

- Но это реально?

- Вполне. Нам очень повезло с директором филармонии, который понимает, что это не просто наши хотелки, а это для дела и для качества. И Алексея Николаевича (Пелымского. – Прим. АН «Доступ») можно убедить, что на данном этапе для коллектива было бы хорошо то-то и то-то.

ПРИВЕДИТЕ ДЕТЕЙ В ФИЛАРМОНИЮ

- «Классика» сегодня готовит какое-то бесконечное количество программ за сезон, как это будет устроено в симфоническом оркестре?

- Конечно, он не будет работать в таком же режиме однозначно. Филармонический оркестр давно стоит на рельсах – в этом году ему 25, дает по 70 концертов в год, более 50 программ. Плюс это сыгранная команда, где каждый концертмейстер всегда знает, что и когда делать.

- А не жалко ли сделанных программ? Я заметила у вас в кабинете шутовскую шляпу – это же из оперы «Смерть чиновника» по Чехову? Как с ней-то, с оперой? Сыграли и все?

- Ее будем повторять. Это вопрос решенный. Мы сыграли оперу «Смерть чиновника, или Из жизни милостивых государей» Елены Михайловны Попляновой уже дважды – в феврале и апреле. Я считаю, что это уникальная программа. И я не понимаю, почему в Челябинске программа, которая в любом городе России идет на ура, у нас вдруг стоит. У нас вообще много странного творится – значит, что-то не так идет? 

Объясню: вот приехал Спиваковский, рассказывает, что ему за программой «Мертвые души» звонят Красноярск, Омск и так далее, и везде аншлаги. Предлагает другую программу – не берут, просят Гоголя, говорят, сразу по три концерта продадут в своих городах. Почему? – Школьная программа! А мы Чехова сделали! – Школьная программа! Шестой-седьмой класс! Сколько было школьников в зале? – Единицы. В Челябинске выхлопа нет. Школы не идут. То ли реклама плохо работает, то ли наши учителя литературы так замучены, что некогда им это отследить, то ли с министром образования надо говорить, чтобы рекомендации дали вести детей. Мы можем хоть десять раз сыграть, потому что у нас школ море, а дети посмотрят на Чехова по-новому. 

- А вам было комфортно в необычном образе?

- Это было интересно! И хору было интересно – обычно-то они статичны на сцене. И музыкантам было интересно – они почувствовали себя артистами. И я считаю, что в Челябинске эта программа должна раз десять идти, а то и больше. 

Что же касается программ для симфонического оркестра, могу только сказать, что его появление сразу раздвигает перед нами большие горизонты: это и фестивальные проекты, и артисты мирового уровня – любые и в любое время.

- На последнем фестивале «Денис Мацуев представляет...» Денис Леонидович сыграл Второй концерт Рахманинова, но в Магнитогорске, не у нас. Меня ребенок прямо за грудки тряс, требовал в Магнитку ехать. Когда же, когда у нас?

- Соберем оркестр, и я Вам обещаю!

Беседовала Ольга Бороденок,
фото из архива Челябинской филармонии