65 лет Великой Победы: люди в белых халатах

Агентство новостей «Доступ» продолжает проект «65 мгновений Великой Победы», в котором мы рассказываем о вкладе жителей Челябинска и Челябинской области в победу над фашистской Германией. Выпуск 14-й.

Победа ковалась не только у мартеновских печей и станков. Ее приближали и люди в белых халатах, которые возвращали в строй раненых бойцов. На Южный Урал уже в первые дни войны шли эшелоны с ранеными, которых надо было спасти от смерти и вернуть в строй. Провожая их взглядом, женщины вытирали слезы – ведь там мог оказаться их муж, сын, отец. В тыл отправлялись больные с наиболее сложными ранениями и заболеваниями, требующими длительного лечения. Только за два года – с 1941 по 1943 – Челябинской областью принято 483 военно-санитарных поезда, около 220 тысяч раненых и больных – треть из них неходячие. 

Ровно через месяц после начала войны, 22 июля 1941, к моменту приема пер­вого военно-санитарного по­езда Челябинская область уже располагала деся­тью госпиталями, а к концу этого страшного года в регионе уже насчитывалось свыше 70 госпиталей на 24 тысячи койко-мест. Однако и этого оказалось мало. Неоднократно прихо­дилось организовывать дополнительные гос­питали. В каж­дом конкретном случае это означало: в кратчайшие сроки, к моменту подхода военно-санитарных поездов, развернуть еще 10-15 тысяч мест. Нужно было не только перераспреде­лять кадры и обо­рудование, но и готовить по­мещения, и все это по-военному, в короткие сроки – в 10 дней, максимум, две недели — срок, по меркам сего­дняшнего дня, невероятный. Под госпитали отдавались са­мые лучшие здания, учебные заведения, частично больницы, а также санатории и курорты.

Для медиков области первые месяцы войны оказались очень сложными. Не хватало специалистов-хирургов, многие из них ушли на фронт, не было достаточного опыта в лечении тяжелых ранений, необходимо было и повышать квалификацию хирургов. Так, по воспоминаниям врача Мирющенко, всю войну проработавшей в госпитале № 1722, их учреждение специализировалось на огнестрельных ранах. «Но поскольку располагался недалеко от вокзала (в здании нынешнего института культуры), нам нередко доставляли раненых и с другими видами поражений, отяжелевших в дороге. Им нужна была немедленная помощь, Все операции были, как правило, трудоемкими. Состояние раненых осложнялось множеством осколков от снарядов, мин, которые мешали заживлению ран, – рассказывает Мирющенко. – Забывав порой, сколько в сутках часов, ночь ли, полдень — оперировали, выхаживали "тяжелых" солдат, маленьких детей».

Однажды в госпиталь доставили в крайне тяжелом состоянии 17-летнего солдата из Кыштыма Да­ниила Глубокова. Санитарный поезд вез бойца в Новосибирск, но учитывая критическое состояние раненого, его сняли с поезда в Челябинске. Его и опе­рировать-то было нельзя, не перелив прежде кровь. Ее взяли у операционной сестры. Пять раз его оперировал главврач Петр Тарасов (в честь известного хирурга названа одна из улиц Челябинска. – Прим. редакции) и сохранил ногу. В конце 60-х бывший солдат стал ректором челябинского медицинского института.

В этом же госпитале была проведена еще одна уникальная операция, подобных которой не проводилось в то время в стране. Один из пациентов был доставлен с аневризмой сонной артерии. Остался жив чудом, обычно с такими ранениями погибали на месте, но здесь удалось доставить солдата в Челябинск. Оперировали его профессор Борис Городинский и Петр Тарасов. Пациент не только выжил, но и отправился на фронт.

Петра Тарасова считали хирургом от бога. У одного раненого появились признаки смертельного осложнения – разрыва бедренной артерии. Требовалась срочная сложная операция. Сделать ее мог только главврач. «Разыскали его в одной из больниц города, где он готовился к операции больного с абсцессом мозга. Отложив ее, он приезжает в госпиталь. В течение нескольких часов делает операцию на крупном кровеносном сосуде, вторую же половину ночи проводит в больнице, оперируя больного с абсцессом мозга. А рано утром он, как всегда, подтянут, энергичен – оперирует, осматривает больных, консультирует. И так ежедневно», – вспоминают о нем коллеги.

Кстати, именнно Петр Тарасов организовал в Челябинске областную станцию переливания крови и руководил ею по совместительству до 1943 года.

Но чтобы лечить и восстанавливать силы фронтовиков, нужны были не только хирургические кадры, но и оборудование, медикаменты, не хватало ни бинтов, ни ваты. Как вспоминают врачи, однажды Тарасов потребовал от подчиненного достать вату. Где ее достать, никто себе не представлял. «Так что же, прикажешь закрывать все госпитали, – не унимался он. – Ну, а мох ты раздобыть можешь?» Сотрудники госпиталя достали машину и съездили на озеро Червяное (Катайский район), добыли из-под торфяного слоя спрессованный мох, нарезали брикетами и привезли в госпиталь. Уже здесь положили в бочки с водой и мох, вобрав в себя влагу, поднялся из бочки, как на дрожжах. «Это именно то, что надо, – воскликнул  главврач. – Он будет впитывать в себя из ран всю нечисть». Нашли и другие заменители гигроскопической ваты: начали широко применять грязи курортов, особенно с озера Горькое, древесные опилки в марлевых мешочках, сапропелевую грязь. Воспользовались и опытом соседей-коллег и стали применять диатомит (горная мука), который хорошо очищал раны от гноя. 

Не хватало и гипса. «Пооперируем раненого, наложим повязки, а зафиксировать отломки костей в неподвижном состоянии не можем», – вспоминает Тамара Мирющенко. Врачи отправились к шефам на Челябметаллургстрой с просьбой изготовить для госпиталя гипсовый порошок. Инженеры даже придумали специальную установку по изготовлению гипса производительностью 0,5 тонны в сутки (впоследствии чертежи ее были разосланы во многие города области, где по ним были изготовлены подобные установки). Днем мы оперировали, а ночами ездили в походную лабораторию испытывать созданный порошок. Материал получился надежный и быстро схватывался».

Для травматологических отделении требовалось и большое количество лечебных шин. Руководство облздравотдела обратилось к директору завода «Металлист» с просьбой изготовить партию для тяжелораненых фронтовиков. Однако руководство предприятия, ссылаясь на загруженность, отказалось помогать. Тогда Григорий Мешалкин, будучи одним из руководителей отдела эвакогоспиталей при Челябинском облздравотделе, сам пошел в цех и объяснил, что шины нужны для лечения тяжелораненых фронтовиков, рабочие согласились работать в ночную смену и к утру собрали 120 шин.  

Всего за годы войны госпитали области вернули на фронт более150 тыс. раненых, летальность в госпитале не  превышала 0,3%.

Продолжение следует...

 По материалам музея медакадемии Челябинска