Римма Кириллова: Театральный костюм – это настоящая мода «от кутюр»

Зрители Челябинского государственного академического театра оперы и балета им. Глинки смогут оказаться на необычной выставке. В фойе театра свои лучшие работы покажет художник по росписи тканей Римма Кириллова, работающая над отделкой сценической одежды со дня открытия оперного в 1955 году. Экспозиция подготовлена к 75-летнему юбилею художницы, который она отметит 3 декабря. О 58-летнем творческом пути Риммы Николаевны, перипетиях работы с различными режиссерами и художниками, любви к Валентину Юдашкину и неприятии современного авангардного искусства – в материале Агентства новостей «Доступ».

- Римма Николаевна, что привело Вас в театр?

- Театр для себя нашла сама. В 1955 году, когда он только открылся. Просто пришла – и сразу стала работать. Для меня театр, в прямом смысле, начался с вешалки – работала в гардеробе. Затем – курьером у директора. Он все это время ко мне присматривался. Потом предложил стать его секретарем. Но я сказала: «Нет». Меня всегда тянуло к бутафорам. Как только свободное время – бегу к ним. Поэтому потом пошла в бутафорский цех. Какое-то время проработала там.

А сюда попала почти случайно. Здесь работала художница – она уехала «делать» себе пенсию в Красноярский край. Меня и сунули. Как кутенка. Справишься – останешься. Я потом нашему главному художнику Якову Корсунскому сказала: «Яшенька, мне это стоило седых волос. Кинули меня, и не помогал никто...»

Конечно, помогло и то, что я работала в театре, и бутафорский цех знала. Только потом я стала ходить в изостудию на ЧТЗ к педагогу Блажевичу. Хорошая студия, она мне здорово помогла! И потом я поняла, что это моя стихия, она меня увлекла. Настолько, что даже в работе с эскизами я уходила от предложенного рисунка. Обязательно вносила что-то свое. Хотелось не так, а как-то по-своему. Оказывалось – не зря. И художники, и артисты оставались довольны.

- Как строится Ваша работа и с режиссером того или иного спектакля, и с художником по костюмам? Он дает Вам готовые образы?

- Приведу такой пример. Как-то работала с режиссером Дмитрием Смоличем. Готовили «Аиду» Верди. Он вызывал нас по цехам и рассказывал, что необходимо сделать. А художники… Они обычно приезжие. Приедет на три дня, оставит эскизы и все, уедет. Можно ли за три дня детально все обсудить? Нет. Или с Евгением Чемодуровым случай. Он уже тогда был известным художником. Работаю над костюмом, думаю: «Спрошу – для кого?» Он отвечает: «Артистов оденем – там посмотрим». То есть они рисуют эскиз, а как его выполнить, они не знают. И подсказать некому. То есть берешь это на себя и делаешь.

Я обычно оцениваю то, как смотрится костюм из зрительного зала. Посмотрю, могу сказать: «Вот этот костюм верните, я его доделаю». Одно дело, когда костюм перед тобой, и совершенно другое – на сцене. И пока идут репетиции, есть время его довести до ума. Интересно, что ни один художник не может объяснить, что ему нужно. Ни один!

- Как у каждого художника, у Вас, наверное, тоже есть свои любимые, по разным причинам дорогие работы?

- В пошивочном цехе шутят: «Если Римке кто-то нравится из артистов, она сделает прямо "ах!". А я объясняю, что вообще-то стараюсь делать всем хорошо. Но наверное, они отчасти правы. Когда артист вкладывает в роль всю душу, то и в его костюм вкладываешься. А кто больше дорог? Много таких костюмов, которые дороги. Вот, например, костюм из оперы «Жизнь за царя». Премьерный спектакль. Прошел с успехом. Приезжала даже представительница Дома Романовых (великая княгиня Мария Владимировна. – прим. АН «Доступ). Ей очень понравились и костюмы, и исполнение. Потом после спектакля мы все фотографировались на сцене. Раньше, видите, из чего приходилось делать – из мешковины. А сейчас какие материалы!

Ну, и конечно, от сроков исполнения многое зависит. Например, царский костюм из оперы «Жизнь за царя» мы вдвоем с коллегой расшивали два месяца ежедневно по семь-восемь часов. Или костюм из «Князя Игоря» – пермский режиссер, который ставил спектакль (Георгий Исаакян. – прим. АН «Доступ»), когда его увидел, сказал: «Его на выставку надо!» Вот я его и решила на выставку, пусть люди любуются.

- При работе над тем или иным костюмом пользуетесь ли Вы какой-то литературой? Историческими книгами, альбомами с репродукциями картин мастеров прошлого?

- Конечно! У меня есть много книг. Но когда я пришла, у меня ничего не было. Одни краски и кисти. А когда стала ездить с театром на гастроли, то стала покупать литературу. Сейчас есть готовые альбомы из Большого театра, миланского La Scala… Все это читается и анализируется перед работой над спектаклем.

- Наверное, с костюмами для оперы сложнее работать, чем над балетными?

- Разумеется. Здесь ведь и хор занят, и солисты. Вот это платье, например, (показывает) артистка хора одевает в «Риголетто». Представляете? Художник по костюмам была из Москвы. Очень талантливая. Мы всю работу проделали вместе. Она сама кроила на ходу… Очень интересно было!

- А за модой следите? Особенно в Дни высокой моды где-нибудь в Париже или Милане. Особенно касаемо моды haute couture, то, что не для повседневного ношения. Есть ли у Вас любимые модельеры, чье творчество Вам интересно?

- Ну, вот Юдашкин... Он делает и не для жизни, и не для сцены. Не понять. Но костюмы красивые. Он показывает свою работу с хорошей стороны. У него расшито все – бижутерия, шнурики всякие… Мы с ассистенткой Людой смеемся: «Пойдем к Юдашкину работать!»

За модой, конечно, слежу. А сейчас еще и фильмы, и телевидение – а раньше же ничего этого не было. Поэтому и придумывали все сами. Попробуйте из тарной ткани – мешковины – шубу сделать. И делали! Тарная ткань, кстати, очень удобная – ее и обрабатывать легко, и краска хорошо ложится, и задувать хорошо (при помощи распылителя создавать эффекты светотени. – прим АН «Доступ»). С ней было очень интересно работать. А сейчас ее совсем нет. Зато какие сейчас ткани натуральные, и жемчуг настоящий!

- Есть ли у Вас какое-нибудь занятие вне театра? Хобби? Может, картины дома пишете?

- Ну, что Вы… театр отнимает и все время, и все силы. Он занимает все. Раньше, когда я была без ассистентки, то и дома работала. Представляете, премьера на носу, я не успеваю. Сижу дома до 12 ночи и шью. А спектакли как – один закончишь, другой начинаешь. Сейчас вот к Новому году будем детский делать. В пошивочном цехе даже костюм может быть и не полностью закончен – его же подшивать надо, подгонять под артиста. А я уже беру и расшиваю. А потом готовый – примеряйте.

- А есть ли в театре артисты, которые Вам особенно нравятся, и поэтому на них после Ваших трудов, как говорится сразу «костюмчик сидит»?

- Это не столько от меня зависит, сколько от кроя. Хотя могут скроить и не совсем идеально, знают уже, что я «вытяну», оформлю так, что он пойдет.

- А Вам не приходилось работать над авангардными постановками – с их вычурностью и отсутствием классических форм?

- Бог миловал. Посмотрите, какие сейчас спектакли идут – все искусство, все оперы на современный лад. Это ужасно! Очень обидно. Смотришь – и работать не интересно. Там нет такого творчества. Когда в костюмированных спектаклях актеры ходят в обычных бытовых современных костюмах. Это ужасно! Я уверена, это ненадолго. Все вернется и восстановится. Все-таки я сторонник костюмированного театра. Театр – это, прежде всего, традиции.

Хотя одна из последних постановок в современном ключе мне понравилась – балет «Шекспирименты». Интересный. И художник интересный. Оформление замечательное! И декорации захватывающие! Когда посмотрели сдачу спектакля, я обалдела. Художника поцеловала: «Спасибо, что Вы устроили нам в Челябинске такой праздник!»

- Сколько костюмов вы представите на выставке?

- Десять. Конечно, это не все. Но, безусловно, лучшие. Приглашаю всех!

Сергей Подолий,
фото автора и сайта ЧГАТОБ,
видео автора