65 лет Великой Победы: без вести не пропавшие

Агентство новостей «Доступ» продолжает проект «65 мгновений Великой Победы», в котором мы рассказываем о вкладе жителей Челябинска и Челябинской области в победу над фашистской Германией. Выпуск 22-й.

В минувшие выходные Посол Германии Юрген Шмид вручил 50 южноуральцам документы о местах захоронения советских солдат, их родственников, попавших в войну в плен и до этого считавшихся пропавшими без вести. Немецкий посол выразил каждому соболезнование и отметил, что вторая мировая война стала мрачной страницей в истории российского и немецкого народов. Но Германия признает всю ответственность за то, что произошло, и ради мира и сотрудничества необходимо выяснить судьбу каждого, кто пострадал или погиб во время войны. Вместе с послом в Челябинск приехал и заместитель директора Центра документации при объединении «Саксонские мемориалы» (Дрезден, Германия) Александр Харитонов. Во многом благодаря ему сотни тысяч россиян узнали, где погибли и захоронены их близкие. Сегодня доктор Исторических наук Александр Харитонов и заведующая центром инновационных проектов Магнитогорского государственного университета Марина Потемкина  – гости рубрики «65 мгновений Великой Победы».

- Александр Николаевич, расскажите, как начиналась работа по поиску погибших в застенках лагерей советских солдат?

- Проект по установлению судеб погибших в плену россиян начал осуществляться в 2000 году, получив поддержку немецкого, а затем и русского правительств. Что же касается непосредственно «Саксонского мемориала», то они появились в начале 90-х годов, когда произошло объединение Германии. Только на территории Саксонии сейчас находится пять различных мемориальных комплексов, различных по своему характеру. Поначалу ученые центра начали с выяснения судеб советских офицеров, попавших в плен именно в Саксонии, а потом пошли дальше и стали собирать, систематизировать архивы других концлагерей, находившихся на территориях, оккупированных в 40-х годах Третьим Рейхом (Польше, Чехии, Австрии и самой Германии).

Мы работали совместно с ассоциацией «Военный мемориал», обрабатывали огромный объем документов вместе в министерствами МВД, ФСБ России, а также Украины и Беларуси. Затем в проект была включена и работа по установлению судеб немецких военнопленных уже на территории России.

Сейчас в базе данных, которая размещена в интернете и которой каждый может воспользоваться, числится свыше 750 тыс. советских солдат. Из них более двух тысяч имен уроженцев Челябинской области. Все списки для изучения были переданы в Магнитогорский университет, сотрудники которого они разместили базу через местные СМИ.

- Чтобы узнать дату и место смерти своих родственников, людям пришлось ждать почти шесть десятилетий, до этого они считались пропавшими без вести. Почему эта работа началась только несколько лет назад, ведь часть Германии (ГДР) входила в социалистический блок, и у советского руководства, наверное, была возможность ими воспользоваться?

А.Х. – Архивы немецких лагерей были захвачены советскими солдатами еще в 1945 году. Их сразу перевели на русский язык, но потом вновь засекретили. Все, что смогли узнать, имена и фамилии, а также, откуда призывался красноармеец, в лучшем случае, еще и где служил. Но тогда никто не обратил внимания на то, что на карточках стоят неприметные знаки, и только работая совместно с сотрудниками ФСБ, мы понимаем, что по этим символам тоже очень много можно определить – вплоть до точного места захоронения военнопленного.

Кроме того, не надо забывать, что в советское время человек, попавший в плен, считался едва ли не врагом народа, а солдат, вернувшийся из того ада, мог подвернуть опасности не только себя, но и свою семью. Но сейчас другое время, и те события воспринимаются иначе. Кто сейчас может осудить этих людей, ведь многие прошли через пекло и попали в окружение, другие месяцами голодали. И честно, я мало встречал на своем веку людей, которые сейчас бы запросто сказали – я лучше умру от голода, чем не использую шанс выжить, а потом вернуться на Родину. Пока человек сам не прошел это – не имеет права не то что осуждать, даже высказывать свое мнение.

Марина Потемкина – В это сейчас сложно поверить, но иногда наши сотрудники, принося в дом человеку радостную весть, что нашли, например, считавшегося пропавшим без вести солдата, слышат: «Я ничего не хочу знать об этом человеке – он враг и предатель, потому что попал в плен», или: «Я думал, что он героически погиб на поле боя, а теперь выясняется, что он умер в плену». Конечно, такие случаи единичны, но они есть, и это, по прошествии стольких лет, не укладывается в сознании.

Хотя, конечно, в большинстве случае, когда к ним приходили с известием, что их родные нашлись, люди просто плакали от счастья.

А.Х – Сейчас мы стараемся сломать многие стереотипы. Наконец-то многие поняли, что «белые» пятна истории надо заполнять. При этом мы никому не навязываем себя, а просто говорим, давайте мы опубликуем только фамилии и имена этих людей, по тем же военнопленным, упомянув только год и место рождения, тем самым мы не нанесем ущерба никому, а дальше, кому интересна история своей семьи, может обратиться к нам, и мы дадим всю исчерпывающую информацию.

- Вы ведете работу только по военнопленным?

А.Х – Преимущественно, да. Нужно четко разделять структуру лагерей и понимать их назначение. Так, лагеря для военнопленных, которые в советской историко-библиографической литературе называли военными лагерями, хотя это исторически неправильно – подчинялись непосредственно Вермахту. Конечно, условия в них были невыносимые, русские военнопленные страдали голодными отеками, цингой и туберкулезом, и также умирали от голода и болезней.. Но все же они находились под определенной, еще раз подчеркиваю, определенной защитой международных соглашений – того же Красного креста и Женевских соглашений.

Уже планируя нападение на Советский Союз, командование Вермахта одновременно готовилось к приему военнопленных. Например, в мае 1941 года на территории Рейха неподалеку от деревни Якобсталь к востоку от бывшей линии железной дороги Берлин – Дрезден возводился так называемый лагерь для военнопленных на сто тысяч человек. Здесь немцы планировали построить цементный завод. Первая партия военнопленных прибыла уже июне 1941 года. Колонны шли пешком, преодолевая сотни километров, и два миллиона этих измученных солдат умерло от голода, от эпидемий, а многие, отстав от строя, были застрелены.

Но даже тогда германское руководство понимало, что рано или поздно и их солдаты могут попасть в плен. Это – реальность любой войны и одновременно ее трагедия. Сегодня выигрывает одна сторона, завтра – другая. Поэтому определенное уважение к противнику у немцев было, так же, как и к военнопленным с советской стороны. И этот факт нужно признать.

Другое дело – карательные лагеря, которые подчинялись гестапо и в которых содержалось мирное население, прежде всего, конечно, евреи. Они, прежде всего, предназначались для уничтожения людей. Из лагерей для военнопленных сюда передавались, прежде всего, комиссары, политработники и партийные. Кроме того, в гестапо могли попасть те, кто предпринял попытку побега или вел себя, по мнению руководства лагеря, вызывающе.

- Как узнать об их судьбе?

А.Х – Все документы на узников концлагерей хранятся в международной службе розыска. И например, в той же Европе свято чтят тайну личной жизни, ведь не каждая семья хочет, что о ее трагедии знали все. Поэтому мы готовы дать ответы только по запросам родственников. С подобной просьбой может обратиться и правительство России, через своих представителей, заявив: это наши граждане, и мы сможем грамотно вести их дела. Думаю, что все вопросы будут тут же сняты.

- С какими сложностями пришлось столкнуться, работая над архивами?

А.Х – Первое, определить, где они лежат. Потом долгое время думали, как их систематизировать. Например, не каждый лагерь имел право регистрировать военнопленных. Ведь если учтен – значит, человек существует, и ему положены паек, роба, место в бараке. Через какой-то лагерь могло пройти 100- 200 тысяч. Но это не значит, что они находились там. Да, они поступали, на каждого составлялась так называемая персональная карточка, где записывались личные данные, а также национальность, профессия, воинское звание, где взят в плен, отпечатки пальцев и фотография с номером пленного. И после все они проходили карантин, а потом чаще всего их направляли в другой лагерь. Только таким образом немецкие войска могли иметь конкретное представление о том, сколько пленных поступило в тот или иной лагерь, и планировать распределение пайков. Да и при побегах у полиции были все данные о сбежавшем.

Удивляюсь некоторым историкам, которые с уверенностью говорят, мол, в этом лагере в архиве учтено 100 тысяч. Но когда пришли советские войска, то освободили 5 тысяч, значит, за время войны здесь умерло 95 тыс. Это не совсем правильно, да они могли здесь находится, но короткое время, а потом их перебросили в другой лагерь.

Поэтому для поиска нужны документы из всех лагерей – без них мы не установим конечную судьбу людей.

М.П – Сложность была и в том, чтобы найти родственников, кто-то уехал в другие города и даже страны. Кроме того, например, тот же Магнитогорск был основан в 1929 году. Сюда на строительство завода съехались люди со всей страны, а потом остались здесь работать. Немцы же, регистрируя военнопленного, указывали только место рождения, а не откуда человек призывался. Поэтому, когда мы говорим о двух тысячах людей, то имеем ввиду только уроженцев Челябинской области.

- Могилы скольких военнопленных вам удалось уже отыскать?

- Более 500 тысяч советских солдат.

- А немцы ищут у нас своих близких? Известно, что на Южный Урал отправляли большой поток военнопленных, в том числе и на строительство объектов, а в тюрьмах того же Верхнеуральска содержались немецкие офицеры.

-– На Южном Урале, по очень приблизительным данным, было около 30 тыс. военнопленных. Списки и схемы захоронений в архиве ГУВД Челябинской области. Их еще предстоит разобрать, но уже сейчас известно, что многие захоронения застроены промышленными и жилыми объектами.

Но к нам приезжают не только родственники погибших. Так, год назад к нам обратился гражданин Германии, который провел несколько лет в одном из лагерей для военнопленных в Магнитогорске. Как он рассказал, его мобилизовали на фронт в 1944 году, когда ему было всего 18 лет. Мы спросили этого 83-летнего старика: «А что Вас тянет обратно, в эти места, где Вы столько пережили?» Он ответил, что тогда он был молод и полон сил, а сейчас ему надо просто успокоиться. Наверное, человека тянет в те места, которые изменяют все в жизни. И плен изменяет...