65 лет Великой Победы: Магнитка — броневой щит страны

Агентство новостей «Доступ» продолжает проект «65 мгновений Великой Победы», в котором мы рассказываем о вкладе жителей Челябинска и Челябинской области в победу над фашистской Германией. Выпуск 20-й.

Каждый третий снаряд, броня каждого второго танка в годы войны были сделаны из магнитогорской стали, да и на легендарных «катюшах» больше половины деталей могли с полным основанием нести клеймо ММК.

Крупнейшее металлургическое предприятие не только в СССР, но и Европе – Магнитогорский металлургический комбинат – в годы войны давало металла больше, чем Италия, Польша, Чехословакия, Испания, вместе взятые.

Уже в первый день войны комбинат получил задание правительства перестроиться с мирных задач на военные и начать выплавку броневой и снарядной стали. Такой вид стали до лета 1941 года производился исключительно на юге страны в небольших мартеновских печах. В Магнитогорске на тот момент такого оборудования не было, а как выплавлять броню в больших мартеновских печах, ни теория, ни практика – даже мировые – не знали. Пришлось пойти на эксперимент. Для этих целей по приказу наркомата черной металлургии СССР в Магнитку выехали ленинградские специалисты, которые около шести лет вели разработки на Ижоре (Ленинградская область), однако не добились серьезных результатов.

Прибыв на ММК ученые оторопели: «Как варить сталь в больших мартенах? А если не выйдет?» На что директор легендарной Магнитки Григорий Носов ответил: «А что если мы подведем фронт и не дадим ему нужной стали?»

Первая плавка не удалась. Вторая принесла успех. Третья и четвертая пошла в брак. Для дальнейших экспериментов не хватало хрома, и тогда было принято решение разработать новую марку броневой стали с низким содержанием этого вещества. Начальник мартеновского цеха безапелляционно заявил, что это невозможно, за что был снят с работы. Ровно через месяц, 23 июля 1941 года, первый опытный образец был готов.

Одновременно с этим разрабатывался план размещения на территории комбината крупнейшего в Европе толстолистового броневого прокатного стана, эвакуированного из Мариуполя. Его продала Советскому Союзу Германия незадолго до войны. Возник ряд проектов его восстановления. Но оказывалось, что всюду стан должен мешать нормальному ритму работы производства. К тому же, он задерживался в пути.

Чтобы скорее дать фронту броневой лист, механики предложили необыкновенно дерзкое решение – катать лист на блюминге (прокатном агрегате). Подобного способа производства броневого листа не знала мировая практика.

При этом заместитель главного механика ММК Николай Рыженко предложил переоборудовать не блюминг из Германии, а отечественный. На производственном совещании, которое проходило в те дни, разразился настоящий скандал. Так, ответственные руководители кричали, что это просто немыслимо. «Это нелепость! Блюминг полетит ко всем чертям! Листы на блюминге – это фантазия, которая плохо кончится, – не унимались руководители цеха.– Ничего похожего никогда и нигде не делали. Двигатель недостаточно мощен для этого. Вы ведь не спрашиваете (обращаясь к директору. – Прим. АН «Доступ»), почему нельзя подняться в воздух на автомобиле».

Директор выслушал обе стороны, но все же склонялся к предложению механиков, потребовав дать обоснование своих предложений в 24 часа. Потом все инженеры и технологи снова обрались на совещание. Во время споров позвонил нарком черной металлургии Иван Тевосян, который спросил, где будут размещать блюминг. Получив ответ, что есть другой вариант, нарком на полуслове оборвал директора: «Вы доиграетесь с вашими вариантами. Вы, вероятно, не отдаете себе отчета в серьезности момента». Но Григорий Носов стоял на своем и вкратце изложил суть соображений своих механиков, при этом, конечно, заметив, что это большой риск. Но теперь уже нарком не слушал Носова: «Без риска ни одно дело не делается. Бросайте все и займитесь только этим делом». План комбината одобрен.

Инженеры и механики не уходили с комбината сутками. Решено было провести эксперимент не с броневой, а более мягкой сталью. Но случилась авария с мотором, не имеющая никакого отношения к прокату листа. Из цеха все ушли, как с похорон. Больше суток его ремонтировали, начались новые испытания. Комбинат на пятый день после выплавки броневой стали 28 июля прокатал из нее броневой лист и дал его стране значительно раньше срока. Испытания на полигоне прошли успешно, магнитогорскому броневому листу дали положительную оценку.

За научный и трудовой подвиг 14 работников комбината осенью 1941 года были награждены орденами и медалями, а директор Григорий Носов получил Орден Ленина. За первое военное полугодие было освоено производство более ста видов новой продукции. Магнитогорцы продолжали наращивать выпуск продукции и в следующем году.

Результаты могли бы быть лучшими, если бы не две аварии на комбинате. После пуска стана «4500» 16 октября 1941 года по вине машиниста паровой машины произошла поломка нижнего валка. Ремонт затянулся до конца декабря, и броневой стан возобновил работу только в январе 1942 года.

Вторая авария, произошедшая в середине июля 1942 года, была крупнейшей за всю историю комбината. Прорвало плотину, державшую прудотстойник: вода превратилась в грозный поток, который устремился вниз к комбинату. На пути поток перевернул трамвай, сломал заводской забор и затопил машинный зал 2-го блюминга. Потребовалась неделя, чтобы ликвидировать последствия аварии, после которой блюминг заработал в ускоренном темпе, наверстывая упущенное время.

Продолжение следует...